Прапор, дембельский альбом, дед, чипок - слова, знакомые каждому, кто служил в армии. С ними связана масса воспоминаний, приятных и не очень. Время стирает все обиды и армейские переживания, оставляя только добрые моменты службы в памяти. Настоящие мужчины поделились своими историями о службе в Вооружённых силах.

Станислав Шведов, директор частного охранного предприятия «РУСИЧ», (1987-1991 гг. - курсант Новосибирского высшего военно-политического общевойскового училища, 1991-1998 гг. - офицер Вооруженных сил РФ, майор запаса)

Воспитанный в духе патриотизма на примерах служения своей стране моих дедов - героев Великой Отечественной войны, отца и его друзей-офицеров, я с детства мечтал связать свою жизнь с армией. Поэтому после окончания школы без раздумий поступил в Новосибирское высшее военно-политическое общевойсковое училище. После его успешного окончания проходил службу на офицерских должностях в Западной группе войск, в Сибирском военном округе, в Дальневосточном военном округе в Приморье, а затем в Хабаровске. Моя военная карьера длилась одиннадцать лет, но я не жалею о том, что провел их на службе. Уволился в должности командира батальона. Сейчас я майор запаса.

О службе у меня осталось много приятных воспоминаний. Как и у большинства выпускников НВВПОУ, эти воспоминания связаны именно с годами службы и учебы в родном училище, с курсовыми офицерами и преподавателями, которые делали из нас элиту Вооруженных сил, с однокурсниками, с которыми пришлось съесть три пуда соли, а с некоторыми и реально пришлось защищать свою Родину.

Переносить все тяготы и лишения военной службы нам помогало неиссякаемое чувство юмора, которое крепло в нас день за днем, час за часом. Взять хотя бы образчик нашего вдохновения - начальника медицинской службы майора Сегедина. Впервые я с ним столкнулся во время прохождения медицинской комиссии при поступлении в училище. Тогда он меня хотел признать непригодным к службе в армии из-за пары неправильно выросших зубов. (Смеется.) Майор Сегедин был известен на всё училище своим методом лечения. Он назывался просто - трудотерапия. Майор не обращал внимания на жалобы по поводу здоровья, и всем, кто приходил к нему в санчасть, выдавал вместо рецептов направления на разного рода работы. Он же готовил нас к наряду по столовой, где мы наводили порядок, накрывали на столы, рубили мясо, чистили овощи и даже помогали варить кашу. Перед заступлением в наряд майор Сегедин проводил медицинский осмотр, в ходе которого проверял у нас руки, чтобы не было ссадин, цыпок, нагноений. Больше всего он не любил длинные ногти, поэтому всегда на осмотр брал с собой огромные ножницы, которые мы называли «секатором». Не везло тому курсанту, чьи ногти казались Сегедину длинными. Он обрезал их практически по первую фалангу, не щадя «жертву» и нас, бедных и несчастных, ржавших при этом до коликов. (Смеется.)

Вообще в армии без юмора не обойтись. Он нужен так же, как и мужество. Особенно в начале службы. Ведь привыкнуть к пресной солдатской каше после домашней маминой кухни непросто, перейти со свободного режима дня на строгий - сложно, а юмор и солдатские шутки помогают забыть об этом. Плюс вера в некоторые приметы - когда твои ближайшие родственники родились: бабушка - 23 февраля, в День СА и ВМФ, папа - 10 ноября, в День милиции, а ты сам - 2 августа, в День ВДВ, кем ты мог стать ещё, как не офицером?!. (Улыбается.)

Андрей Морозов, председатель Комитета градостроительства и земельных ресурсов, (1979-1981 гг. службы, зенитная батарея, пехотный полк)

Служил в армии я с 1979 по 1981 год. Это время оказалось непростым для советских войск - разгорелся локальный конфликт в Афганистане, и многие служащие ушли на войну из армии, сами того не ожидая.

В армию я пошёл по собственному желанию. Меня, профессионального спортсмена, пловца, автоматически записали в запас, поэтому в военкомате очень удивились, когда я пришёл и заявил: «Хочу служить». По распределению попал в зенитную батарею при пехотном полку в Южной группе войск в Венгрии.

В начале службы нелегко было привыкнуть к распорядку дня и солдатскому меню. Яйца с маслом были для нас армейским деликатесом, их давали только по выходным. Мне повезло, что до службы я серьёзно занимался спортом. Не пришлось привыкать к изнуряющим тренировкам и марш-броскам с полной экипировкой. Об армии остались только хорошие воспоминания. С улыбкой вспоминается даже то, что когда-то было трудным и неприятным. Одну такую историю я называю «Утка про утку».
 
По роду службы зенитчики часто уезжают из части на учения и сборы. Самые крупные учения проходили в штабе дивизии близ города Кечкемет. Рядом с полигоном разбивали большой палаточный лагерь, где собирались зенитчики со всех частей и полков. Одним туманным утром нас разбудили по тревоге и выстроили в несколько шеренг. Никто не объяснил, по какой причине объявили тревогу. Когда вдоль рядов пошёл мадьяр (так называли венгров) со старшим офицером, стало понятно: кто-то обидел жителя соседней деревеньки. Я спокойно и даже с интересом наблюдал за происходящим, пока мадьяр не подошёл ко мне. Он остановился и указал на меня пальцем. Такого поворота событий я не ожидал. Мадьяр уверенно в чём-то меня обвинял. От удивления и ужаса у меня по всему телу побежали мурашки. Старшина вызвал меня в палатку на серьезный разговор. Оказалось, что у мадьяра ночью украли утку. Но именно в эту ночь я не ходил в самоволку, а крепко спал. Видимо, мадьяр обознался. Старшине не хотелось много времени тратить на разговор со мной, поэтому после нескольких моих отрицательных ответов он перешёл к «воинским воспитательным методам».

Весь день я ходил с ужасным настроением и чувством горькой обиды. Вечером неожиданно меня пригласили на ужин в соседний полк. Главным блюдом ужина была утка. Моя обида сменилась на гнев, и я высказал воришкам всё, что думал о них, и отказался ужинать.

Есть ещё одна история, но она скорее судьбоносная. После краткосрочной командировки я вернулся в свой полк и узнал, что половины «батареи» нет. Мне сказали, что солдат по тревоге подняли и куда-то увезли. Знающие люди рассказали, что их увезли на распределительный пункт, откуда отправляли в Афганистан. На следующее утро после моего возвращения нас, оставшихся мотострелков, выстроили на плацу, выдали сухпаёк и вместе с прапорщиком отправили на распределительный пункт. Конечно, нам никто не говорил, что мы едем в Афганистан, но «сарафанное радио» и в армии хорошо работает, поэтому знали, куда едем. Почему-то страха я тогда не ощущал, скорее тревогу. Я ещё не понимал, что такое Афганистан. Добираться мы должны были не на военном транспорте, а на электричках с пересадками. Сопровождать нас отправили прапорщика. По дороге, на одной из станций, где необходимо было сделать пересадку, наш сопровождающий загулял, и мы опоздали на электричку. Особого внимания на это не обратили, потому что следующая шла через 4 часа. Когда мы прибыли на распределительный пункт, выяснилось, что из-за опоздания нас отправляют не в Афганистан, а в другой полк в Венгрии. Так, благодаря прапорщику, мы не попали в самую горячую точку мира на тот момент.

Сослуживцы мои, которых увезли в тот год, писали письма, рассказывали невероятные вещи. В письмах всё было о войне и жизни в трудных условиях. Например, о том, как из люка в люк перекидывали банки тушёнки. Такая система была отработана для того, чтобы снайпер не выстрелил в солдата. Не попала банка тушёнки в люк - значит, остался без обеда.

Я не пожалел, что пошёл в армию. Несмотря на сложные взаимоотношения и дедовщину, она дала хороший опыт взаимоотношений. Там я научился самостоятельности. Именно в армии я нашёл настоящих друзей. Они смогли меня уговорить уехать в Казахстан, в город Шевченко, где я прожил 9 лет. Но, к сожалению, сейчас мы с ними не общаемся.

Сергей Старков, директор управляющей компании «Инком-С» (1975-1977 гг. службы, ВДВ)

В 1975 году в 18 лет меня призвали в армию. Желания «откосить» от службы не было. Когда я узнал, что меня, обычного деревенского паренька, призывают в ряды воздушно-десантных войск, счастью не было предела. Ведь это элитные войска! Историю ВДВ я узнал в «учебке» в городе Каунасе, в Литве. Там нам, новобранцам, рассказывали о командующем Воздушно-десантными войсками, Герое СССР Василии Маргелове. Там я понял, что служба в армии - это изматывающий труд. Большие физические нагрузки, ежедневные часовые зарядки, еженедельные кроссы по 6 км с полной экипировкой... Через полгода службы меня было не узнать! Я превратился в настоящего мужчину, бравого, крепкого солдата. К этому времени я получил звание младшего сержанта и военное образование - связист-телеграфист.
Физическая закалка, которую я приобрел в «учебке», пригодилась в части в городе Кировабад Азербайджанской ССР, куда меня вместе с ротой направили служить. Климатические условия были непростые. Кировабад (сейчас Гянжа) - не просто южный город, он находится рядом с пустыней: изнуряющая жара и опасные насекомые...

Важная составляющая службы в ВДВ - это умение десантироваться, прыгать с парашютом. Первый прыжок - самый сложный, потому что пугает: высота, сильный ветер за бортом. С замиранием сердца каждый из нас, молодых десантников, ждал команду «пошёл» и оглушающего тревожного звука сирены. Сделать первый шаг за борт - самое сложное, но когда пересиливаешь себя и выпрыгиваешь, то на несколько минут оказываешься, будто в невесомости, в лицо ударяет ветер, и кажется, что ты паришь, как птица. Но наслаждаться полётом некогда, нужно выполнять учебные задания. Самое сложное время суток для учений - ночь. Десантироваться в полной темноте страшней, чем при свете солнца. Никогда не забуду тревожного ощущения перед шагом в чёрную бездну, кажется, что выходишь в открытый космос. Одно из учений по ориентированию у нас проходило ночью. Задача десантников была выпрыгнуть из самолёта и приземлиться недалеко от маячка. Но практически никому из нашей роты этого сделать не удалось. Всех раскидало по степи, и командиру пришлось собирать нас до утра.

В последний год службы мне удалось поучаствовать во всесоюзных военных учениях «Кавказ­77». Отрабатывалось взаимодействие всех родов войск. Мне, молодому солдату, казалось, что всё происходит именно так, как на настоящей войне: взрывы, жужжание вертолётов и самолётов в небе, грохот танков...

В мои обязанности на учениях входило установление и обеспечение канала связи с помощью радиоаппаратуры ЗАЗ (засекреченной аппаратуры связи). Я был начальником аппаратной. Дорогостоящую аппаратуру в то время не десантировали, её доставляла пехота. К моменту приземления нашего отряда необходимую аппаратуру должны были уже доставить. Но произошло ЧП, и она застряла в горах. Однако связь необходима на учениях, а я за неё  был ответственный. Пришлось проявить находчивость, - пошёл навстречу технике, которая продвигалась очень медленно. За это нам вынесли благодарность.
 
Служба в армии помогла мне и в дальнейшей жизни. Сейчас я работаю в сложной и проблемной сфере - ЖКХ, где необходимо проявлять характер и показывать свою уверенность в работе. В ВДВ служат самоотверженные люди, которые не боятся и в военное, и в мирное время принять удар на себя.

Александр Будур, председатель профкома листопрокатного цеха ЗСМК, (1976-1979 гг. службы, ВМФ)

Призвали меня в Военно-морской флот в 1976 году. Поначалу я расстроился, что придётся служить три года, да ещё далеко от дома, во Владивостоке. Но когда на военном самолёте нас, новобранцев, доставили в город-порт, я решил, что мне несказанно повезло. У города необыкновенный рельеф, который образуют морские заливы и сопки, и непривычно влажный климат для сибиряка. На распределительном пункте во Владивостоке я пробыл достаточно долго, около четырёх месяцев. Потом офицеры увезли меня вместе с остальными призывниками на остров Русский, который имел закрытый статус и славился своей суровостью. И сейчас про этот остров рассказывают много страшных вещей. Могу подтвердить только то, что кормили там плохо. Через месяц 175 человек, и меня в том числе, забрали на крейсер «Александр Суворов». Нас, молодых парней, поразили мощь и величие этого боевого корабля, который напоминал плавучий город. Всего на крейсере несли службу 1200 моряков. Для новичков на палубе накрыли столы и устроили настоящий пир! По сравнению с Русским островом здесь нас кормили от души. И на десерт давали не одну порцию компота, который, казалось, не переводился на камбузе.

Дедовщины на корабле не было. Там свои законы, потому что условия службы особые. Даже офицеры относятся к морякам-новобранцам более дружески. Кажется, будто служишь в большой семье, где бывают ссоры, недопонимания и весёлые примирения.

В море на крейсере выйти удалось только на третий год службы. Два года моей службы он стоял на ремонте. На корабль приходило много рабочих: сварщики, слесари, резчики. К каждому работнику по технике безопасности приставляли двоих матросов - то ли боялись, что недобросовестные трудяги утащат что-нибудь, то ли нас нужно было чем-то занять. В один из жарких летних дней меня вместе с таким же молодым матросом приставили к сварщику. Дали нам ведро, огнетушитель, и мы весь день наблюдали, как он работает, обеспечивая безопасность. В обеденный перерыв, когда все рабочие, спрятавшись от зноя, не торопясь ели. Один из рабочих, который выделялся из всех на корабле большим и необъятным размером живота, сказал, что может выпить ведро пива. Ему принесли ведро и на наших глазах этот здоровяк, в два подхода выпил его!  И после этого, довольный, утёр рот огромным кулаком!

Вообще годы службы оставили много воспоминаний, делиться которыми можно долго. Когда я служил третий год, к нам на крейсер привезли новых призывников. Мы со старослужащими сразу приметили крепкого паренька. Разговорились, оказалось, что он на гражданке был шеф-поваром ресторана в Самарканде. Несколько недель он  готовил вкусные блюда, которыми наслаждалась вся котельная группа. Продукты мы доставали, когда их выгружали на крейсер.
 
Во время очередной выгрузки удалось «ухватить» отличный кусок баранины. Решили, что самаркандский шеф-повар приготовит шашлык. Котельное отделение во время ремонта не использовалось по назначению, поэтому мы приспособили его под кухню. Во время приготовления шашлыков аппетитный дымок пошёл из трубы, и командный состав крейсера, почуяв его, устроил проверку. Шашлык у нас не отобрали, а за находчивость разрешили полакомиться мясным блюдом. Повара забрали на кухню в офицерский состав. Так у нас появился свой человек на офицерском камбузе, и до конца службы мы питались даже лучше, чем на гражданке.

У моряков есть традиция: за 100 дней до приказа подстричься наголо. После того как тебя подстригли, все знают, и высший командный состав в том числе, что ты «годок» (так у нас называли того, кому осталось служить 1 год). Никто тебя не трогает. Начинаешь готовить форму, в которой домой поедешь, альбом рисовать. Домой хотелось прийти настоящим моряком, поэтому мы ходили специально в ателье, заказывали штаны-клёши, чтобы они закрывали носок ботинка.
 
Мой сын тоже пошёл в армию после окончания индустриального техникума. Желания «откосить» у него не было. На распределительном пункте его забрали в ВДВ. За годы службы сыну удалось дважды стать участником Парада Победы - в год 59-й и 60-й годовщин. Теперь у нас в семье самые отмечаемые праздники - День ВМФ, ВДВ и День металлурга.